Александр Пономарев: «Только силовыми методами коррупцию нельзя победить»
Вторник, 16.11.2010, 16:43
Олег Бешенцев
Влияние госструктур как внешняя угроза для ведения бизнеса может иметь много различных аспектов и по-разному классифицироваться. Но в корне этой проблемы чаще всего лежит коррупционная составляющая. Поразившая наше общество буквально во всех видах деятельности, коррупция не просто ставит барьеры для развития бизнеса и уродливым образом искажает конкурентную среду в экономике. Она несет в себе угрозу самому существованию нашего государства.
О том, как с ней бороться и как она влияет на воронежский бизнес, мы побеседовали с Александром Ивановичем Пономаревым, депутатом Воронежской областной Думы, председателем комитета по законодательству, безопасности и правам человека.
Александр Иванович, при подготовке материала о существующих угрозах для бизнеса в Воронеже мы столкнулись с тем, что представители большинства компаний региона считают одной из самых опасных из них воздействие госструктур. Безусловно, это связано с коррупцией в органах власти. Как Вы могли бы прокомментировать нынешнюю ситуацию в этом плане? Она каким-либо образом меняется в последнее время? Такого высокого уровня коррупции в России, который существует сейчас, не было ранее никогда. И формировался он на протяжении последних двадцати лет, с момента создания Государственной Думы, когда во власть пришли ставленники новоявленных олигархов, озабоченных защитой своего бизнеса. Среди них было в том числе немало бизнесменов с криминальным прошлым. Яркий пример того времени — когда лидер «Солнцевской» преступной группировки по кличке Михась баллотировался в Госдуму от ЛДПР, и только поднявшаяся волна возмущения предотвратила его появление в депутатском корпусе.
Менталитет бизнесмена — он, на мой взгляд, не хороший и не плохой, но главная его черта: все, к чему он прикасается, должно приносить прибыль. В отличие от «государственников», которые служат своему государству и исполняют свои обязанности, получая зарплату. Хорошо они это делают или плохо — это уже другой вопрос. Главным оказалось то, что вместо «государственников» как законодательную, так и исполнительную власть наводнили бизнесмены, которые в соответствии со своим менталитетом начали извлекать из своего положения госслужащих прибыль. И это основная причина того, что госструктуры представляют опасность для бизнеса. Причем, если в 90-е «наезды» и рейдерство совершали криминальные структуры, то в 2000-е им на смену пришли чиновники.
В нашей области, на Ваш взгляд, уровень коррупции выше или ниже, чем в целом в стране? У нас сейчас более 80 субъектов Российской Федерации, в которых выстроена властная вертикаль, поэтому в нашей стране разные регионы практически не отличаются друг от друга по уровню коррупции. Поэтому в Воронежской области абсолютно такая же картина, как и во всей России. Возможно, у нас в регионе нет таких отраслей, за которые чиновники будут биться «до крови». Но, с другой стороны, сложно найти еще такой крупный российский город, в котором на душу населения было бы выстроено такое количество торгово-развлекательных центров. При этом торговый бизнес только продолжает развиваться. Еще одной отраслью, представляющей потенциально большой интерес в области, бесспорно, является строительство. Но особых монополий в этих видах бизнеса у нас в регионе нет.
Это, конечно, не говорит о том, что у чиновничества отсутствует интерес к этим видам бизнеса — на всем, к чему можно приложить руку, чиновник способен нажиться. Причем не обязательно это означает — забрать бизнес. В научном обосновании коррупции есть такие понятия — мздоимство и лихоимство. Мздоимство — это когда чиновник, выполняя свои должностные обязанности, за это берет мзду — взятку. А вот лихоимство — это уже попытка «влезть» в бизнес, когда приходят к чиновнику заинтересованные лица и говорят: давай мы вместе уничтожим вот эту компанию, а ты войдешь в наш бизнес. Мне трудно судить, что из них страшнее — для бизнеса, для общества. Оба страшны, но лихоимство, наверное, более опасное для государства.
Два года назад был принят Национальный план противодействия коррупции в РФ. Как он выполняется? К сожалению, когда я внимательно изучал этот план, то ничего радикального там не увидел. На мой взгляд, он носит декларативный характер. И прошло уже два года, как он был принят, а положительных результатов, к сожалению, я не вижу. Более того, закон по противодействию коррупции, который был также принят после национального плана, на мой взгляд, не отражает понимания проблем коррупции и путей, которыми их можно было бы решить. Мне кажется, этот закон несколько мягок. С другой стороны, только силовыми методами коррупцию также нельзя победить. Большую роль в противодействии коррупции могли бы сыграть СМИ, воспитывая новый менталитет у подрастающего поколения. Но они, к сожалению, решают какие-то другие задачи в погоне за рейтингами и коммерческой прибылью.
Чиновника, находящегося сейчас у власти, кажется, уже ничто не способно изменить… К сожалению, да. Болезнь оказалась настолько запущенной и поразившей все без исключения государственные структуры, что даже глава Следственного комитета при прокуратуре РФ Александр Бастрыкин однажды заявил на одной из коллегий, что если сажать всех, к кому у правоохранителей есть претензии, придется посадить весь аппарат чиновников страны. С кем останемся работать… Это, конечно, не ответ. Но и рубить шашкой головы направо и налево нельзя — это приведет лишь к хаосу и неуправляемости страны. Поэтому необходимо вести системную и последовательную работу и ожидать, что через 20, 30, 40 лет изменится менталитет у нашей молодежи, который нужно целенаправленно создавать.
А сейчас чиновничество, зная, что правоохранительные органы коррумпированы не меньше, чем представители исполнительной власти, их давно не боится. Нынешнее чиновничество потеряно, но над будущим надо работать. Я говорю это на совещаниях на самом высоком уровне, что, когда студенты юридических вузов платят преподавателям за сдачу экзаменов, они видят, что это реальная жизнь. И потом уже с таким менталитетом они приходят работать в правоохранительные и судебные органы.
А вот еще — это не я говорю, это наш президент Дмитрий Анатольевич Медведев: «Я знаю, что у нас за назначение на высшую должность платятся деньги». Теперь представьте, что это такое — заплатить деньги за должность прокурора, начальника или руководителя департамента в УВД. Из общения с большими чиновниками я знаю, что это происходит повсеместно. Без этого сейчас высокую должность получить просто невозможно. И что мы можем спросить с таких чиновников? Как они повлияют на бизнес? В результате идет уже не борьба законов, справедливости и несправедливости, а борьба кошельков — аукцион, кто больше даст денег, тот и победит.
В последнее время много говорится о коррупциогенности некоторых законов. Вы можете отметить какие-либо изменения в этом плане? Дело в том, что к коррупциогенному закону изначально не придерутся ни прокуратура, ни суд, потому что он сам по своей сути законен, но при этом может нести в себе ген, который создает почву для коррупционных отношений при выполнении этого закона. Честный чиновник будет руководствоваться этим законом в нормальном режиме, а бесчестный будет использовать его для своей корысти. Страшно то, что когда этот закон принят, пока прокуратура обратит на него внимание и внесет на него протест, а депутаты рассмотрят этот протест, пройдет 3–4 месяца. А зачастую закон именно на этот срок и предназначен — для того чтобы определенные чиновники и депутаты за эти 3–4 месяца успели провести свою линию. И на вполне законных основаниях. Поэтому основа основ — это принятие чистых законов. К сожалению, должен признать, что ни на федеральном, ни на региональном уровнях мы сейчас в полной мере с этим пока не справились. Но работа в этом направлении ведется, и в последние два года у нас есть неплохие результаты.
Возможно ли сейчас бизнесу защититься от угроз со стороны нечистоплотных чиновников из госструктур, не осуществляя «занос» в органы власти? Мы слишком далеко зашли… Сказать, что сейчас существует механизм решения вопросов защиты от давления каких-то госструктур, я не могу. Если руководство области заинтересовано в решении этих вопросов, а так сейчас и есть, то, если бизнесмен достучится до него, оно может повлиять на решение вопроса. И в данном случае может оказаться, что способность такого «ручного» влияния идет во благо общества. Что, тем не менее, не отменяет необходимость формирования дееспособных механизмов противодействия преступным действиям.
