Михаил Федоров,
директор воронежского
филиала компании DataArt

Михаил, воронежский филиал DataArt известен в регионе как крупнейший софтверный работодатель. Сколько сейчас специалистов работает в компании?
В воронежском офисе DataArt сейчас работает 165 сотрудников, что касается компании DataArt в целом, то всего в нашем штате около 500 специалистов. Помимо воронежского филиала, девелоперские офисы компании также расположены в Санкт-Петербурге, Харькове, Херсоне, а офисы продаж — в США: в Нью-Йорке и Джексонвиле (Флорида), и в Великобритании: в Лондоне.

Получается, что воронежский филиал компании по количеству сотрудников самый большой? С чем это связано?
Это обусловлено разными причинами. Главная из них заключается в том, что в Воронеж DataArt пришел на неразвитый рынок, характеризовавшийся наличием большого количества специалистов, с одной стороны, и отсутствием на них спроса— с другой, так как в нашем регионе не было IT-компаний, способных их занять. DataArt при своем появлении здесь как раз и выступил той компанией, которая позволяет развиваться профессионалам в области разработки программного обеспечения, не покидая Воронеж. Кроме того, если в Питере рынок труда гораздо больше, то и развивать бизнес в области IT-аутсорсинга там сложнее ввиду значительно больших затрат на привлечение специалистов.

Уровень программистов, которых выпускают воронежские вузы, позволяет поручать им сложные задачи сразу после приема к Вам на работу?
Разные выпускники есть. Есть те, кто с первых курсов уже где-то работает в области разработки ПО, кто-то занимается фрилансом, участвует в различных open-source-проектах (open source software — программное обеспечение с открытым исходным кодом. — Прим. ред.) или делает собственные проекты. Доучивать же приходится всех, потому что промышленному программированию все-таки в университетах не учат, что, впрочем, и не является задачей вузов.

Каков средний возраст Ваших сотрудников?
Средний возраст приближается к 28 годам, то есть мы — достаточно молодая компания. А что можете сказать об уровне заработной платы Ваших сотрудников? Могу сказать, что он достойный. Конечно, это не значит, что у нас зарплаты больше, чем в Москве. Но если человек переедет в Москву, то он в чистом доходе может потерять за счет других условий проживания там (затрат на аренду квартиры и т. п.). Вообще, специально мы не следим за этим и какой-то особенной аналитики по этому вопросу у нас нет. Единственное, что мы делаем, так это смотрим на предложения других компаний, которые есть в Воронеже, общаемся с кандидатами, оцениваем их отклик на наши вакансии.

В последнее время можно наблюдать большое количество вакансий в Вашей компании. Компания постоянно расширяется или происходит текучка кадров и все время нужно искать замену уходящим сотрудникам?
Текучки как таковой у нас почти нет. То огромное количество вакансий, которые сейчас можно у нас видеть, возникло в начале этого года. Дело в том, что в 2010 году у нас значительно выросло количество проектов, что потребовало от нас активного привлечения в компанию новых людей. Разумеется, мы отдаем себе отчет в том, что быстрый рост опасен для любой компании. Поэтому внимательно следим за ситуацией и растем, что называется, «в натяг», то есть расширяем штат за счет новых сотрудников лишь тогда, когда становится очевидным, что работу над новым проектом мы не сможем выполнить, не привлекая никаких дополнительных сил.

DataArt — проектная сервисная компания, поскольку мы занимаемся разработкой заказных программных продуктов. Вся наша внутренняя структура устроена таким образом, чтобы максимально эффективно работать над различными проектами. Мы в компании считаем успешными проектами те, которые не заканчиваются, а развиваются дальше. Но не все проекты могут развиваться бесконечно. И когда проект заканчивается, специалисты, которые были им заняты, высвобождаются. При этом такие сотрудники попадают в специальный проект под названием «Временно без проекта», то есть находятся в состоянии Idle, как это у нас называется. В такой период времени люди занимаются самоподготовкой, самообразованием. А когда нам поступает новый заказ на разработку ПО, из свободных специалистов собирается группа, которая начинает работать над этим проектом.

А как долго может человек находиться без проекта?
Это зависит от множества причин — от того, какое количество проектов у нас есть «на входе», от квалификации и умений человека, от его профессионального уровня. Например, раньше мы считали допустимым, что нам следует располагать порядка 10% свободных сотрудников от общего их числа, для того чтобы быстро включаться в новые проекты. Конечно, нахождение в проекте «Временно без проекта» психологически тяжело для людей. Кто-то с этим нормально уживается, и ему нравится такое состояние, но в нашей компании мало таких сотрудников. У нас ребята, наоборот, рвутся в проекты и страдают, когда проекта нет. Поэтому, чтобы уменьшить количество страданий, мы придумываем для свободных людей различные внутренние проекты.
Самый длительный период, в течение которого человек у нас находился без проекта, — 4 месяца.

Как много проектов находится одновременно в работе?
Всего по компании — более 100, в Воронеже — более 40. Дело в том, что проекты у нас очень разные. Например, есть проекты, с которыми справляется один человек, а есть большие проекты — на 30 и более разработчиков.

Заказы на разработку проектов Ваш филиал получает из головного офиса?
Чтобы ответить на этот вопрос, видимо, имеет смысл рассказать в общих чертах о том, как мы устроены. Организация работы нашей компании выстроена плоским образом — у нас нет в компании никакой иерархии, и мы, в принципе, стараемся ее избегать. Правда, с ростом DataArta определенные зачатки этой иерархии появляются, но все равно мы пытаемся ее минимизировать. Все офисы компании равноценны, все сотрудники — равноценны. Более того, мы любим говорить о том, что мы не «в воронежском офисе», а «из воронежского офиса».

Проекты к нам поступают из отдела продаж. Далее к этим проектам подключается отдел разработки. А отдел разработки — это четыре офиса компании: в России и Украине. Все проекты у нас распределенные. Например, есть проекты, над которыми работают люди из всех четырех офисов. При этом заказчик проекта, с которым мы работаем в тесном контакте, — компания, находящаяся за рубежом.

В отделе продаж физически люди располагаются в разных городах, но работают над одними и теми же проектами. Но есть и выделенные офисы — в Нью-Йорке и Лондоне, которые в основном занимаются только продажами. Там наши сотрудники находятся в длительных командировках. Все остальные офисы— большей частью девелоперские. Но и нам в Воронеже приходится заниматься, в том числе, и продажной, и предпродажной деятельностью.

Какое место занимает DataArt на рынке IT-аутсорсинга?
Здесь надо сразу расставить точки над «i». Во-первых, если мы говорим о работе на российском рынке для отечественных заказчиков, то DataArt на нем практически ничего не занимает. Что касается работы на западных рынках, то различной аналитики на этот счет много. Проблема в том, что она друг другу противоречит. Если брать рынок в целом, то в России довольно много компаний работают на рынке аутсорсинга. Но в основном это очень маленькие компании. Крупных же игроков — там где в штате по паре тысяч человек — на нашем рынке можно по пальцам пересчитать. Мы находимся примерно посередине или даже ближе к ведущим компаниям. Конечно, мы стремимся стать большим игроком на этом рынке, но наша главная задача — прежде всего оставаться компанией профессиональной и привлекательной для наших заказчиков.

А если рассматривать мировой рынок IT-аутсорсинга, то российские компании в целом занимают на нем долю в несколько процентов. Главные игроки на этом рынке — индийские компании и, пожалуй, китайские. Индийцы выбирают в основном все несложные заказы, российским же разработчикам достаются проекты, требующие серьезного подхода и очень качественной работы.

Понятие IT-аутсорсинг — достаточно глобальное. В него входит много различных направлений разработки ПО. Большую часть всего мирового аутсорсинга занимают автоматизация бизнес-процессов и поддержка, далее по объему идет создание IT-инфраструктуры, а собственно разработка ПО занимает очень небольшой процент в общем объеме рынка.

Какие направления в разработке ПО сейчас наиболее актуальны, если рассматривать отрасли экономики? Как изменилась ситуация в связи с кризисом?
Я не располагаю информацией по всем отраслям, но могу рассказать о ситуации в тех направлениях, на которых мы традиционно фокусируемся. Так, продолжается активная работа над проектами в финансовой отрасли, включая инвестиционные, бурно развивается медицинское направление, поскольку в США сейчас происходит реформа в здравоохранении. А вот онлайн-трэвел после кризиса «просел» и продолжает падение. Проекты по обучению (learning) также почти остановились. Но стало хорошо развиваться направление разработки ПО для мобильных устройств.

Разрабатывает ли Ваша компания приложения для продуктов Apple — iPod, iPhone, iPad?
Да, конечно. Как только они появились в продаже, то сразу же нами были закуплены в США и привезены сюда. Мы научились что-то под них писать, сделали пару продуктов и стали уже всем предлагать свои услуги по разработке приложений. Вообще, мы разрабатываем софт под различные мобильные платформы — Apple iOS, Android, BlackBerry.

И для Symbian?
Да, Symbian мы тоже занимаемся. Но она довольно сложна в разработке приложений для нее, и, скажем так, особой любви к этой платформе мы не испытываем.

Есть ли у Вашей компании собственные продукты?
Поскольку мы сервисная компания, то все, что мы делаем — целиком, с исходным кодом, со всеми правами, — принадлежит нашим заказчикам. Поэтому желание иметь собственный продукт для нас вступило бы в противоречие с нашей бизнес-моделью. Любые появления у нас чего-то похожего на продукты, которые мы делаем для своих заказчиков, сразу вызывают у них бурю эмоций. Они нас начинают подозревать в том, что, обладая знаниями, полученными в процессе разработки продуктов для них, мы что-то начинаем делать для себя. Поэтому собственных продуктов у нас нет, хотя периодически разговоры об этом в компании ведутся. Но, хочу еще раз подчеркнуть, если мы и будем этим заниматься, то это будет не DataArt, а какая-то другая компания, специально для этого созданная, у которой не будет никаких пересечений по бизнесу с DataArt.

Ваши заказчики в основном находятся в США, Канаде и Великобритании, судя по офисам продаж DataArt? Работаете ли Вы с европейскими компаниями?
Совершенно верно. Именно в этих странах располагаются наши основные заказчики. Что касается Европы, то есть у нас некоторое количество клиентов и там — в Швейцарии, Германии, Франции. Но целенаправленно мы там не рекламируемся и маркетинговых усилий в этих странах не предпринимаем. Связано это с тем, что мы в своей работе стараемся фокусироваться, в первую очередь, на рынке США.

Воронежские сотрудники DataArt работают в зарубежных офисах продаж?
На постоянной основе — нет. Но на временной — работают, причем это достаточно длительные командировки — до полугода.

Есть ли у Вашей компании какие-либо сдерживающие факторы в развитии воронежского офиса?
Проблемы, разумеется, есть. Например, мы уже несколько лет постоянно находимся в процессе поиска офиса. У нас была идея найти себе офис в концепции организации пространства — open-space (офис с открытым офисным пространством — Прим. ред.), а с такими офисами в Воронеже было сложно. Наконец, как нам казалось, мы его нашли, вложились в него, переехали. Но, к сожалению, опять столкнулись с проблемами, потому что строились не совсем так, как планировали. Зимой в нашем офисе холодно, а летом жарко… Кроме того, само по себе здание, в котором расположен наш офис (бывшее административное здание завода им. Калинина), требует капитального ремонта. Все попытки изменить ситуацию здесь у нас не увенчались успехом, поэтому мы были вынуждены рассматривать альтернативные варианты и остановили свой выбор на офисном центре «Галереи Чижова». По планам мы должны были переехать туда еще в июле этого года, но по разным причинам пока задерживаемся с переездом.

Безусловно, к проблемным факторам можно отнести и рынок труда. Но, скажем так, талантливых ребят в Воронеже много, и мы стараемся вести себя активно на рынке труда, для того чтобы стать для них привлекательным работодателем. Так, мы ведем технологические сообщества по базовым технологиям: Microsoft, Java, Google, — на встречах которых обсуждаем все то новое, что появляется в области разработок, делимся своим опытом. Также мы активно работаем с вузами в плане совместного проведения различных олимпиад.

Особо одаренным студентам университетов не платите стипендии?
Мы стараемся особо одаренным платить зарплату. У нас существуют для студентов практикантские программы. Но если на обычных промышленных предприятиях практиканты часто просто высиживают определенное количество часов, знакомясь с производством, то у нас практика несколько другая. Мы каждому практиканту выделяем по ментору, который ставит перед ним определенные задачи или включает его в работу над реальным проектом. В процессе практики ментор доводит практиканта до определенного профессионального уровня, а потом делает, условно говоря, препродакшн человека — рассказывает о нем, делает ему некую рекламу в компании, и он сразу вливается в проект. Таким образом, у нас практика обычно завершается приемом в штат.

Был еще такой эксперимент, который, может быть, в будущем возобновится — работала наша совместная лаборатория с ВГУ. Ее идея заключалась в следующем: студенты под руководством нашего специалиста занимались тем, что пытались своими силами сделать реальный проект. Мы сами подбирали им интересный проект, а затем только время от времени вмешивались в процесс его разработки и корректировали их работу. У студентов были распределены роли — были свои менеджеры, разработчики. Но так получилось, что, во-первых, эту лабораторию мы запустили прямо перед кризисом, а в этот момент и у нас было очень непросто с проектами. Во-вторых, у студентов все-таки была невысокая квалификация, в результате чего этот проект нам пришлось спасать собственными силами.

Не скажу, что это был неудачный опыт. В целом он оказался успешным, поскольку некоторых ребят, которые в этой лаборатории работали, мы приняли на работу. Скорее всего, через некоторое время мы попытаемся возродить эту лабораторию, но, возможно, будем строить ее работу в несколько ином ключе.

Кризис сильно притормозил развитие компании?
Мы его влияние ощутили с осени 2008 по начало 2010 года. В этот период в компании был даже немного сокращен штат. Но, тем не менее, сократились мы крайне незначительно и, как правило, по обоюдному согласию. Мы расстаемся со своими сотрудниками всегда по-доброму, и, если люди к нам приходят, мы принимаем их обратно. Увольнение по профессиональным качествам в нашей компании происходило буквально в единичных случаях.

А по нашим заказчикам кризис сильно ударил. Некоторые из них вообще вышли из бизнеса, многие сократили расходы. Многие из ранее запланированных проектов в то время не стартовали, и только в этом году они запущены в разработку. Нашей компании тогда еще немного повезло, так как непосредственно перед кризисом мы получили инвестиции. И сейчас насколько нам наши собственные возможности позволяют расти, настолько мы и растем. Что будет дальше, сложно сказать.

По Вашим ощущениям, кризис на Вашем рынке закончился?
Похоже на то. Все развернулось в рост, планировавшиеся проекты запускаются… Но мы сейчас, хотя и настраиваем себя на позитивный лад, все же пока осторожно оцениваем ситуацию на рынке.

Быстрый поиск: DataArt, IT, Бизнес