Майско-июльская жарища, к сожалению, рано или поздно должна была закончиться пожарами. Это понимали все. Но, видимо, был расчет: пронесет как-нибудь.
И на первых порах вроде бы и в самом деле «проносило». К примеру, лес вокруг Кожевенного кордона до дня тотальной эвакуации туристических баз и лагерей отдыха горел без малого неделю. Этот пожар (и другие тоже?) поначалу никем не воспринимался всерьез.
Мне самому пришлось видеть, как со стороны базы отдыха «Сосновый бор» в сторону Кожевенного лениво «телепалась» пожарная машина. Одна-одинешенька. Ее любопытными взглядами сопровождали отдыхающие.
И только под вечер того дня на кордон двинулась подмога — сразу несколько экипажей. Лес тем временем разгорелся основательно. А дымный столб потихоньку стал закрывать солнечный свет…
Через несколько дней ветер усилился (никто не ждал?). И город оказался в огненном кольце. Воронежский армагеддон. И пока пожарные тушили лесные насаждения, начали гореть дома. И тут оказалось, что городские поселки никто так и не удосужился хотя бы опахать тракторами, чтобы не дать огню распространиться.
И вот уже выгорели целые улицы в деревне Масловка (так ее почему-то именовали центральные ТВ-каналы). Хотя, если по-честному, Масловка — это часть Левобережного района, часть почти миллионного города.
Но, наверное, кому-то удобнее было сообщить: мол, горят пригородные деревни, а не сам Воронеж... Вертолет ГУВД вел разведку новых очагов пожара. И во многом благодаря этому вертолету удалось разобраться — что именно надо отбивать от огня в первую очередь.
Теперь вопрос: а что, в Воронеже только один вертолет? Если да, то зачем тогда в центре города построена вертолетная площадка? Может быть, если бы частный вертолетный парк вовремя поднялся в воздух на помощь городу, беды можно было бы избежать? Да и заслуженного пиара вертолетовладельцы могли бы «срубить по-легкому»…
Сотрудники пожарной охраны в один голос утверждают: практически ни один из сгоревших домов не был по-настоящему оборудован средствами пожаротушения. Получилось так: люди готовы были отстаивать собственные жилища, но — фактически голыми руками.
Исход — обидный и трагический. Имущество утрачено, погибли люди.
Теперь про утраты. Знающие люди из страховой сферы утверждают: только 3–4 % пострадавших от пожаров своевременно застраховали свое жилье и имущество.
Остальные — нет. И теперь им не приходится рассчитывать на законное страховое возмещение. А рассчитывать можно только лишь на милость государства да на помощь родных и знакомых.
И еще несколько социально-пожарных деталей. В Калаче дежурная пожарная бригада одного из предприятий самостоятельно потушила огонь, который подбирался к очистным сооружениям и производственным корпусам. Профессиональных пожарных в этом случае решили не отвлекать, они (по сложившейся уже традиции) в то время тушили лес неподалеку.
Казалось бы: надо как-то наградить или отметить самодеятельных огнеборцев. Но на предприятие приехали представители прокуратуры. Оказывается, при тушении пожара герои-непрофессионалы использовали лопаты и песок (вместо огнетушителей, оказавшихся в такой ситуации бесполезными). А это нанесло (или могло нанести?) непоправимый вред районным очистным сооружениям. Поэтому прокуратура «возбудилась», а предприятию теперь грозит штраф. Не смешно, правда?
И последнее. Отделения некоторых банков в разгар пожаров неожиданно сократили свой рабочий день. С одной стороны, чтобы банковский персонал смог разъехаться по домам и посмотреть: все ли там в порядке.
А с другой стороны (если верить слухам, конечно), вдумчивое банковское руководство таким образом постаралось избежать паники. Вдруг вкладчики, испугавшись огненной стихии, побегут снимать со счетов свои денежки? А тут беги — не беги, а банк закрыт. Что ни говорите, а подход к потенциальной проблеме тут получился комплексный.
Вот всем бы так.
